Все-таки Генри был очень привязан к Кэролайн. Мэг мысленно устыдилась своей жалости к собственной персоне.

Начались речи. Первым выступил член парламента и известный оратор. Его речь была блестяща и многословна. Он не обошел вниманием ни одну из заслуг Кэролайн, среди которых были и щедрая благотворительность, и покровительство искусствам. При этих словах один из присутствующих актеров бурно разрыдался. Когда речь зашла о восстановлении жемчужины Англии — Окридж-холла, Аннабел театрально заломила руки и красиво застыла перед нацеленными на нее фотоаппаратами.

По окончании процедуры похорон Генри указал Мэг на заметно оживившихся Уайтов.

— Скоро начнется самое интересное — оглашение завещания. Ты пойдешь?

— Зачем? — Мэг чувствовала себя смертельно усталой и опустошенной, кроме того, девушку очень задевало поведение Аннабел и Бет, демонстративно подчеркивающих неуместность ее присутствия здесь. Казалось, они были встревожены. Но почему? Мэг не хотела разбираться и поспешила домой.

— Я отвезу тебя, — предложил Генри.

— Спасибо, я возьму такси. — Она понимала, что Генри должен остаться.

Выйдя из церкви, Мэг поежилась от холода. За время церемонии погода резко переменилась. Ясное с утра небо заволокли тяжелые тучи, дул резкий, пронзительный ветер и лил холодный дождь. Пока Мэг металась по тротуару, безуспешно пытаясь остановить такси, платье ее совершенно промокло и липло к телу. Мокрые кудряшки волос лезли в глаза, в рот. Вот бы меня сейчас показать этой респектабельной публике и представить: «Племянница Кэролайн Хартон», — думала она, вытаскивая ногу без туфли из неизвестно откуда взявшегося коричневого ручейка, бодро текущего по асфальту. Достав размокшую туфлю, Мэг спряталась под козырек крыльца двухэтажного дома и приготовилась пережидать дождь. Она уже жалела, что не поехала вместе с Уайтами на оглашение завещания. В конце концов, как ближайшая родственница она имела на это полное право. Сидела бы сейчас в тепле, а не торчала, как бездомная кошка, на улице.