— Виконтесса Лигонье, — пояснил Сэндби, — а это — виконт Лигонье, — указал он на другой портрет.

На нем был изображен молодой щеголь в красном камзоле конца восемнадцатого века рядом с породистой лошадью под седлом. Лошадь, подумала Мэг, выглядит намного дружелюбнее.

— Да-да, — словно читая ее мысли, сказал Сэндби. — Гейнсборо тогда упрекали, что он лошади уделил внимания больше, чем хозяину. Кстати, потомки этих Лигонье живут неподалеку и бывали здесь частыми гостями.

Наконец они поднялись по лестнице с резными перилами на второй этаж и остановились у одной двери.

— Сиреневая комната! — торжественно объявил Сэндби.

Мэг открыла дверь и замерла в восхищении. Это была самая красивая комната, которую ей когда-либо приходилось видеть в своей жизни. Сиреневые, затканные серебристыми ирисами портьеры обрамляли огромные до пола окна. Те же цветы украшали лиловые обои. Пол был устлан мягким лиловым ковром. Над туалетным столиком, инкрустированным розовым деревом, висел портрет молодой Кэролайн в вечернем платье. Пират, заметив огромную низкую кровать розового дерева с перламутровыми инкрустациями, радостно покинул Мэг и устроился на одной из многочисленных подушек, явно почувствовав себя здесь уютно. Сэндби стоял сзади и наслаждался произведенным эффектом.

— Сколько здесь лет Кэролайн? — спросила Мэг, указав на портрет.

— Двадцать, мисс. Она считалась самой красивой молодой леди в нашем округе и в том году была объявлена королевой гейнсборовского бала. Чай будет готов через пятнадцать минут, — добавил он. — Вот здесь ванная. — Дворецкий указал на скрытую в обивке дверь и, шаркая по ковру, удалился. Аттельстан жалобно посмотрел на Мэг и остановился в нерешительности у двери.

— Ну, иди ко мне, моя собачка, — позвала его Мэг, и тот, радостно виляя хвостом, уткнулся ей в колени.

Сэндби принес чемодан. Быстро облачившись в джинсы и любимую клетчатую рубаху, Мэг туго скрутила волосы в пучок.