– Мать Дебби спрашивала на прошлой неделе, не мог бы кто-нибудь из родителей прийти помочь ей, но.., мы.., не хотели…

Рэйчел улыбнулась. Она уже пришла в себя и бодро проговорила:

– Понимаю. Когда тебе двенадцать, любыми средствами хочется избежать надзора взрослых. Наконец она донесла ложку до рта и, проглотив шоколадный шарик, спросила:

– Но может быть, вам стоит сначала поговорить с папой? Я думаю, он обидится, если вы не предложите ему принять участие в вечеринке. – И поспешила добавить: Как старшему другу, разумеется.

Сестры переглянулись, и Рэйчел определенно: заметила, что они действительно сговорились и общались почти телепатически. Ей снова показалось, что во всем их поведении прослеживается какая-то логика.

Наконец Сидни сказала:

– Вы бы пошли? – И, опустив глаза, добавила:

– Если бы папа согласился?

Помешивая ложкой взбитые сливки, Рэйчел смотрела на свою вазочку с мороженым. Ее внезапно охватило какое-то волнение. Сердце горячо забилось, слезы затуманили глаза. В эту минуту любовь, которую она испытывала к девочкам, переполняла ее. Они сидели рядом, они предлагали ей принять участие в их первой почти взрослой вечеринке. Одна из них даже поделилась с ней тайной, рассказав о предстоящем свидании.

Воспоминания нахлынули на Рэйчел. В один миг перед ее глазами пронеслось прошлое: она стояла у больничной постели своей подруги Оливии, обещая ей, что будет присматривать за дочерьми и помогать воспитывать их, что она сделает все, чтобы они выросли интеллигентными, образованными, самостоятельными и счастливыми.

Оливия не дожила до их первой вечеринки.

Оливия не могла помочь им выбрать наряд для вечера. Она не могла дать им совет относительно отношений с мальчиками или сопровождать их на праздник.

Рэйчел должна была сделать все за нее.

– Что-то не так? – спросила Софи, нахмурившись.