– Рэйчел, можно задать тебе вопрос? – серьезно посмотрев на нее, сказала Софи.

Город был засыпан снегом, так что звуки, доносившиеся снаружи, были приглушены, да и внутри самой машины тоже было тихо.

– Конечно, Софи, – Рэйчел взглянула в зеркало, но не увидела в нем отражения девочки, спрашивай все, что захочешь.

– Ну.., тогда… – Софи запнулась, а затем продолжила:

– Что ты чувствуешь, когда знаешь, что тебя хотят поцеловать?

Сидни захихикала над вопросом сестры. Зато в голосе Саши послышался благоговейный трепет, когда она спросила:

– Ты действительно думаешь, что Бобби станет целоваться с тобой на вечеринке?

Софи пожала плечами.

– Ну, ведь это же Новый год, – задумчиво ответила она, – люди всегда обнимаются и целуются в новогоднюю ночь.., правильно?

Голос Саши стал еще более взволнованным и тихим:

– Да, так всегда и бывает.

Сидни перестала смеяться, а Саша умолкла.

Казалось, обе девочки находились под впечатлением того, что у их сестры через четыре дня может появиться возможность по-настоящему поцеловаться с мальчиком.

Воздух наполнился тревожным ожиданием.

Рэйчел удивленно подняла брови. Она ожидала услышать жалобы на непреклонность отца, на то, что он слишком мало позволяет им, но вопрос Софи поверг ее в изумление. Уж слишком щекотливая тема, которая легко может привести к дискуссии по поводу тычинок и пестиков.

Однако Рэйчел была слишком прямолинейна, чтобы поддаться искушению проигнорировать вопрос или уклониться от ответа. Слова Софи свидетельствовали о доверии к ней девочек. Они явно чувствовали себя с ней настолько комфортно, что могли говорить обо всем, их интересующем. Даже об отношениях с мальчиками.

– Не стоит так беспокоиться, – мягко заметила Рэйчел. – Это прекрасно. Я имею в виду поцелуй. Когда губы прикасаются к губам – ощущение очень приятное. Нежное. Но самое сильное чувство возникает где-то в глубине тела, словно все внутри сжимается, голова кружится, и колени слабеют.