– А тогда можно узнать, чему обязана такой честью?

– А можно узнать, у вас каждое новое лицо вызывает такую антипатию?

– Нет, не каждое, – ответила я, чувствуя, как губы сами собой складываются в улыбку (мужское обаяние – сильная штука, а у Бриггса его было в избытке). – Только если это лицо адвоката.

Появилась Вера с подносом. Судя по ароматам, меня наконец перевели в другую группу питания (до этого приходилось кое-как перебиваться, запивая таблетки бульоном).

Уолтер Бриггс посторонился, давая дорогу.

– Приятного аппетита. Мне пора. – Он пошел к двери, помедлил и, уже держась за ручку, адресовал мне мимолетную улыбку. – Рад, что вам лучше.

Вера смотрела на него во все глаза. Заметив это, он улыбнулся и ей – намного приветливее. Я ощутила странную досаду.

– До свидания.

Он вышел. Вера медленно отвернулась от двери.

– Ухты! Шикарный мужик.

– Да, ничего.

– Ничего? Ну знаете, Ванда! Такого мужика надо ценить, даже когда его уже заполучила. Будь у меня такой дружок, я бы не выперла его из постели, даже если бы он потребовал туда завтрак!

– Никакой это не дружок, – брюзгливо возразила я. – Мы только что познакомились.

– Как так? – изумилась медсестра. – Да ведь он торчал тут, можно сказать, безвылазно, пока вы лежали в коме. Я все думала: надо же, какой преданный!

– Тут – это где? В больнице?

– Да прямо тут, в этой вот самой палате!

– Безвылазно? – Я прикинула вероятность того, что под этой обаятельной личиной таится маньяк, и решила, что вряд ли. – Днем и ночью?

– Ну, это я малость загнула, но вообще он заходил каждый божий день. Иногда только заглядывал – узнать, не пришли ли вы в себя, но чаще сидел у постели. Знаете, не одна я думала, что это ваш дружок! Да и что еще мы могли подумать? Уж если мужик так крутится вокруг женщины в коме, значит, они не первый месяц знакомы.

– Логично, – хмыкнула я. – Тем не менее, придется разочаровать ваш дружный коллектив.