Разговор и дальше продолжался в том же духе. Мэл снял со стула кипу программок, положил их на стол и сел. Человек, говорящий по телефону, не обратил ни малейшего внимания на его присутствие. Дэниэлс подождал несколько минут. Услышав лишь часть разговора, он пытался угадать содержание другой половины, затем закурил сигарету. Человек с трубкой мгновенно подвинул ему пепельницу. Мэл благодарно кивнул и устроился поудобнее в ожидании.

Наконец разговор закончился. Они вряд ли получат диван. Хозяин кабинета повесил трубку, взглянул на Мэла, покачал головой и пожаловался:

— Каждый год одно и то же. Я полагаю, вы Дэниэлс.

— Совершенно верно.

— Актеры — идиоты, Дэниэлс. — В голосе мужчины отсутствовали гнев или сарказм, в нем было лишь долгое страдание. — Я не знаю, почему я имею с вами дело. Один посылает мне по ошибке фотографию своего соседа по комнате, другой заявляется на день позже… Я просто не знаю…

— Я полагаю, вы — мистер Холдеман?

— Я полагаю, что да. Я больше ни в чем не уверен. Мэри-Энн уже устроила вас?

— Она велела мне сперва идти к вам.

— А! Хорошо… — Холдеман порылся в бумагах, беспорядочно наваленных на письменном столе. — Пока вы здесь… — Он выдвинул ящики стола. — Нужно заполнить несколько анкет. Подоходный налог, и… — Холдеман перестал выдвигать ящики. — Я не надеюсь, что у вас есть ручка.

— Они не позволят мне иметь острые предметы.

— Что? Ах да. Актеры ненормальные? Я не имею в виду вас, Мэл. Мэл?

— Мэл.

— Очень хорошо. Боб. Я говорю о себе. Я — Боб.

— Привет.

— М-м… Ну вот. Только сперва очистите себе место вон на том столе. Это не займет много времени.

Здесь были анкета для ведения учета в самом театре, анкета актерского профсоюза и анкета для налоговой декларации. Дэниэлс взял анкету для подсчета налогов в последнюю очередь и взглянул на Боба Холдемана: