— На этой анкете… псевдоним или настоящее имя?

— Что? Подлинное имя.

— Это то, чего я боялся.

И Мэл тщательно вывел на бланке: Мэлвин Д. Блюм. Дэниэлс сразу вспомнил свой спор с отцом по поводу изменения фамилии.

— Папа, послушай. Ты можешь себе это представить? Огромные яркие афиши на Бродвее сообщают о новой звезде Мэле Блюме. Забудь об этом.

— А как насчет Шелли Бермана?

— Берман — это Берман, а Блюм — это Блюм.

— Мой сын стыдится своего происхождения, он…

— Почему стыдится? Слушай, ты знаешь, каково настоящее имя Кэри Гранта?

— Кэри Грант еврей?

— Нет, он англичанин. И его зовут Арчи Лич. Ты понимаешь, что я имею в виду. Дело не в происхождении, просто следует иметь благозвучное имя. Ты когда-нибудь слышал, чтобы человека на самом деле звали Рок Хадсон?

— Как я могу смотреть людям в глаза, если мой родной сын отказывается от собственного имени?

— Ради всего святого, это просто сценическое имя, все так делают.

— Шелли Берман…

После такого вы вполне можете возненавидеть Шелли Бермана.

Дэниэлс закончил возиться с последней анкетой и отнес их Холдеману, который старательно скреб по желтой бумаге для заметок огрызком карандаша. Боб взял анкеты и ручку, а затем попросил:

— Присядьте на минутку, Мэл.

Дэниэлс сел.

Холдеман покрутил в руках обломок карандаша и, разглядывая его, осведомился:

— Это ваш первый сезон, не так ли?

— Совершенно верно.

— Ваш опыт… — Холдеман снова порылся в бумагах на столе. — Я не вижу здесь вашего резюме. Но вы участвовали в нескольких шоу вне Бродвея, верно?

— Да.

— Другого опыта у вас нет?

— Я ездил с армейским шоу. Я был в службе организации досуга войск.

— Да? — Холдеман выглядел удивленным. — Сколько вам лет?