— Позвольте, я помогу вам его застегнуть, вдруг вы не справитесь, — раздался над ее ухом насмешливый голос Россанта.

Его шутка разрядила атмосферу, и все, словно очнувшись от спячки, занялись своими делами: Роуд бросился к своей камере, осветитель выставлял свет, мисс Стемптон разглаживала какие-то невидимые простому глазу складки на платье Шарлин, а Кэтлин в последний раз помахала перед лицом Шарлин пуховкой. Из-за того, что Шарлин не вовремя вдохнула, пудра попала ей в нос, и она оглушительно чихнула.

Россант посмотрел на нее и улыбнулся. Шарлин и не подозревала, что у него такая добрая и милая улыбка. Она робко улыбнулась в ответ, но охранник уже надел испытанную маску неприступности и проигнорировал улыбку Шарлин.

Ах, так! — разозлилась она. Тоже мне неприступная скала! Но я уж найду способ с тобой расквитаться и за эту маску, и за презрение, и за то, как отвратительно ты вчера вел себя со мной. Да, и еще за то, что я тебя совершенно не интересую как женщина. Посмотрим через пару дней, мистер Россант, как вы запоете!

— Ну и долго ты собираешься строить глазки охраннику? — поинтересовался Майкл Роуд.

Шарлин улыбнулась. Она была в своей стихии. Рядом с ней язвительный Майкл, с которым они сделали уже не одну фотосессию. Она скоро окажется перед объективом камеры и отлично знает, что нужно делать. Все действительно становилось на свои места, и Шарлин не могла сказать, что ей это нравится меньше, чем приключения в незнакомом городе.

Они снимали до самого обеда. Шарлин уже не чувствовала под собой ног. Особенно сложно было из-за того, что приходилось использовать только мимику, ведь на фоне картины была видна только ее голова и декольте. Восхитившее ее колье оказалось ужасно тяжелым и неудобным. Из-за осветительных приборов воздух нагревался, и Шарлин уже чувствовала себя как на съемках в Сахаре. Она только удивлялась, о каком натуральном освещении говорил Майкл, если прямо сейчас ей в глаза бьет не менее пяти софитов?