Теперь, когда самое худшее уже позади, ему хотелось тишины. А «Кингз гифт», как он сам признавал, в полной мере мог предоставить это. И еще он признавал, что похороны прошли отлично. Ливи знала толк в таких вещах. Церквушка была забита до отказа, а присутствующие – лучшего и желать невозможно. Да и он вроде бы в грязь лицом не ударил. Естественно, за спиной его поработали злые языки, но Билли постарался не обращать на это внимания. Всем своим видом он говорил: «Так пожелала моя жена», а всему миру было известно, что любое желание Ливи Банкрофт было законом для ее мужа.

В который раз подумал он о том, как станет теперь обходиться без нее, взявшей на себя все заботы по организации его жизни, и перспектива эта показалась ему довольно мрачной. И первый тому пример – как распорядиться имуществом Ливи. Он был взбешен, когда обнаружил, что она составила завещание, даже не подумав посоветоваться с ним и выслушать его мнение. Все деньги, доставшиеся ей от первого мужа, она оставила своим детям от него, что было, с точки зрения Билли, вполне справедливо; своих денег он им не собирался оставлять; но она распорядилась относительно мебели, картин, посуды из хрусталя и фарфора, наделив ими тех своих друзей, которые, с ее точки зрения, смогут оценить их по достоинству, составив подробный перечень, кому и что отдать, снабдив каждую вещь указателем ее точной стоимости, если при утверждении завещания судом вдруг возникнут какие-либо непредвиденные сложности. Наличный капитал Ливи распределила между Дианой и Дэвидом, оставив деньги под их попечительство: драгоценности разделила между Дианой и всеми своими снохами, так как оба сына Билли были женаты и у них были свои дети. Роз она не оставила никаких драгоценностей, поскольку та их просто не носила. Меха Ливи, включая знаменитую соболью шубу до пола, которую он подарил на прошлое Рождество, она распорядилась продать с аукциона, а вырученные деньги передать в благотворительынй фонд для больных раком. Помимо этого, довольно крупную сумму она оставила на живые цветы, чтобы они постоянно красовались на ее могиле и на могиле ее первого мужа.