Как и его отец, Джонни-младший был милым, добродушным вертопрахом, но ему попалась умная и энергичная жена, истинная уроженка Бостона, заправлявшая всеми делами. Как отец его обожал спортивные автомобили, так и сын был помешан на морских судах, обладая в этой области незаурядным, от Бога данным талантом судостроителя, – он спроектировал яхту, которая, в чем он ни секунды не сомневался, поможет вернуть его стране Кубок Америки. На ее строительство уже ушло целое состояние, но, так так Долли Рэндольф сделала его основным своим наследником, он мог себе позволить новую яхту всякий раз, как подходил срок очередной кругосветки. Большой капитал был и у его жены.

– Как будешь возвращаться домой? – спросила Роз.

– На стартовой площадке стоит вертолет Билли, а для него самого в Норфолке уже готов к вылету один из самолетов компании.

Он пересек кухню, чтобы обнять и поцеловать сестру, которая спросила:

– Позвонишь, как только будут какие-нибудь новости?

– А как же! Ты остаешься здесь?

– Сегодня останусь.

– Если к утру не стану отцом, умру! – сказал Джонни и вздрогнул, когда сообразил, что сказал. – Прости... – пробормотал он.

Привыкшая к его бездумным словесным выкрутасам, Роз только покачала головой, прежде чем сказать:

– Здесь во всем ощущается присутствие мамы.

Джонни согласно кивнул, хотя почувствовал себя весьма неловко. Сколько он ее помнил, Роз была сильнее, серьезнее и умнее его. И выше его понимания. Его жена, Сэлли, говорила, что именно поэтому Роз никогда не выйдет замуж. Ни один мужчина не сможет справиться с нею.

Билли спустился к тому месту на обрыве, которое называлось Закатным, потому что отсюда видно было, как огромное, бурое, как вино, море мгновенно гасило раскаленное солнце. Он был не один, с ним был зять Брукс Гамильтон, всегда готовый прислуживать своему тестю.

Билли пребывал в состоянии глубокой меланхолии, сменившей лихорадочную деятельность последней недели.