Лорена отпрянула как ужаленная. Провела рукой по губам, как будто попробовала что-то противное.

— Ох, как же я глупа! Подумать только, я-то приняла все за чистую монету, а оказывается, это всего лишь прощальный поцелуй. Нет, ничего у вас не выйдет, мистер Тэрренс, я категорически отказываюсь уезжать!

Нику хотелось расхохотаться — он никак не ожидал такой ребяческой реакции. Только что он держал в объятиях прелестную молодую женщину, упивался ее чудесным ртом, ощущал аромат ее нежного дыхания — и вот уже перед ним капризная взбалмошная девчонка. Он поборол искушение обратить ее реакцию в удобный повод отказаться от дела и сказал:

— Вы всегда так по-детски реагируете на мужские объятия?

— По-детски реагирую? А как я, по-вашему, должна реагировать на обещание отправить меня домой? — Глаза ее снова заблестели слезами, но Ник не намеревался еще раз попасться на эту удочку.

— Не могу сказать, что меня наполняет ликованием перспектива тесного общения с человеком, не понимающим элементарного английского языка, — резко произнес он. — Я сказал, что отвезу вас домой, отвезу, а не отправлю. Чувствуете разницу?

Лорена внимательно смотрела на него, еще не решаясь снова поверить, но уже понимая всю глупость своего поведения. Как она посмела засомневаться в нем? Ведь он дал слово ей помочь, хотя никто не вынуждал его.

— Вы имеете в виду, что поедете со мной? — решила уточнить она.

— Наконец-то догадались, Конфетка.

— Но почему домой?

— Нужно же где-то начинать. К тому же я не уверен, что открытое появление Дугласа Кросса в Чикагском аэропорту не было обманным маневром.