— Я даже не знаю, смогу ли я снова рисовать, — продолжал тем временем Чарли.

— Не волнуйтесь. Говорят, Перри Силвер хороший учитель, — ответила седоволосая женщина, которую звали, кажется, Джорджия. — Думаю, к концу недели мы все восстановим свои навыки…

Судя по разговору, Бен был единственным, кто никогда не держал в руках кисточки, и он начал чувствовать себя рыбой, выброшенной на берег.

Джени, сняв очки в красной оправе и протирая их салфеткой, с улыбкой заметила:

— Я нарисовала свою первую акварель, когда этот мальчик, — она кивнула в сторону Бена, — был еще в пеленках. С тех пор рисую и рисую, но лучше мои акварели не становятся.

Все, включая Бена, засмеялись. Может быть, ему и не было очень весело, но он старался создать впечатление, что он один из них. Он даже подумал, не следовало ли привезти сюда мисс Эмму, хотя кисть бабушка держала в руках один-единственный раз — когда решила покрасить стулья на кухне. Но вдруг в ней таится скрытый талант?

Из отрывочных разговоров Бен выяснил, что Джени и Джорджия — подруги, обе вдовы, обе бывшие учительницы. Джени и Чарли, судя по всему, однажды уже встречались на каких-то курсах.

Закончив есть и отодвинув тарелку со сложенными на ней приборами, Бен чуть переставил стул так, чтобы видеть остальные столики. Стала вырисовываться общая картина — большинство присутствующих были пожилыми людьми, на фоне которых он и девушки за столиком у кухни выглядели белыми воронами.

Его наблюдения совпадали с тем, что он узнал из журнала регистрации — в графе «Род занятий» большинство присутствующих написали «пенсионер», сам он написал «служба безопасности», что в целом нельзя было считать ложью.

Его взгляд снова вернулся к мисс Райли. По случаю первого ужина она была одета в длинное платье с застежкой донизу, на шее — легкий шарфик. Он не видел ее ноги, но почему-то не сомневался, что на ней по-прежнему ужасные «танкетки» с тонкой кожаной петлей для большого пальца.