– Если вы настроены на этот визит, то, полагаю, мы должны поехать. Я слишком в большом долгу перед вами, чтобы отказываться.

Вместо благодарности, она сказала:

– Не говорите так. Чувство обязанности – плохая основа для брака. Вскоре вам не захочется чувствовать себя в долгу, и тогда вы возненавидите меня, – её губы изогнулись в кривой улыбке. – Я этого не хочу.

Он почувствовал себя так, словно ему нанесли мощный удар в живот. «Кто бы мог подумать, что эта женщина, на которую неделей ранее, пройди она по улице, он бы дважды не взглянул, сможет так быстро войти в его положение и понять?»

Глубоко вздохнув, он произнёс:

– Вы очень мудры и щедры.

– Неправда. Сделка, которую мы заключили, справедлива. Мои деньги оплатили долги, сделанные вашим отцом, а взамен я получила прекрасный дом и определённое положение в обществе, – в её хрипловатом голосе был слышен намёк на иронию. – Не говоря уже о муже, из–за которого мне будут завидовать все женщины.

– Я приложу все усилия, чтобы избавиться от своего чувства признательности, – сказал он, подумав, что она переоценивает его популярность у женщин. «Когда он пробовал найти деньги, чтобы спасти Кенфилд, все родители держали своих дочек подальше от него». – И вскоре превращусь в настоящего самонадеянного мужа.

Она рассмеялась, и её лицо будто засветилось. Он понял, что прежде не видел, как она смеётся. Улыбка преобразила Эмму. Она превратилась из рассудительной гувернантки в яркую, живую женщину. Осознание этого породило следующее – ему захотелось отвезти её в Харли. Нет, не потому, что он был перед ней в долгу, а потому, что ему хотелось сделать ей приятное, ведь она просила для себя так немного.

– Поскольку вы уже написали вдовствующей герцогине, нам действительно стоит поехать в Харли. Я обещаю, что не буду строить из себя мученика по этому поводу.

Она задержала дыхание, надежда засветилась в её глазах.