– Возможно, к мисс Стоун пришел джентльмен, – прошептала Изабель.

Летти фыркнула.

– К такой старой кошелке, как она? Едва ли.

Эмма не знала, предназначался этот обмен репликами для её ушей или нет, поэтому решила проигнорировать его. Однако, когда она стала спускаться вниз, щёки её горели.

Миссис Гарфилд сидела в гостиной напротив седого джентльмена. Когда он поднялся, она сказала с явным неодобрением:

– Мистер Эванс настаивает на конфиденциальном разговоре с вами о каком–то очень важном деле, – её глаза сузились. – Я не потерплю такого поведения в своем доме, мисс.

Мистер Эванс ужасно благовоспитанным голосом произнёс:

– Уверяю вас, миссис Гарфилд, что пришел к мисс Стоун по делам, сугубо профессиональным, – его тона вполне было достаточно, чтобы миссис Гарфилд вышла из себя и удалилась из комнаты. Затем он повернулся к Эмме.

– Сэр, мы встречались? – спросила Эмма, нахмурив брови. – Если да, то, боюсь, я забыла, при каких обстоятельствах.

Он улыбнулся и сразу показался ей более доброжелательным.

– Мы не знакомы, мисс Стоун. Я – поверенный и пришел, полагаю, с приятными для вас вестями. Пожалуйста, присядьте. Это займет какое–то время.

«Приятные вести?» Усаживаясь на диван, Эмма старалась вспомнить какого–нибудь престарелого родственника, который мог бы сделать её своей наследницей, но тщетно. У всех богатых Вонов были более близкие родственники, которым они могли оставить свои деньги.

Поверенный вновь занял свое место.

– Для начала, вы – та самая Эмма Стоун, которая пять дней назад вписала свое имя в книгу скорби мистера Гарольда Гривза в церкви Сент–Панкрас, что в Сити?

Пораженная, она ответила:

– Да. Я сожалею, я не хотела никого обидеть. Кто–то из его семьи оскорблён тем, что незнакомый человек помолился за мистера Гривза?