Постепенно на неё сошло умиротворение. Эмма надеялась, что мистер Гривз умирал легко. Слегка окоченев на холодном и жестком полу, она поднялась на ноги. Секунду поборовшись с собственными эгоистичными порывами, она положила букетик цветов на гроб. У нее будут другие цветы, а у Гарольда Гривза нет. Пусть душа его упокоится с миром.

Не желая оставлять страницы книги скорби пустыми, она взяла карандаш, лежащий на сгибе, и написала свое имя и адрес дома Гарфилдов. На минуту задумавшись, она также написала слова из двадцать второго псалма: «Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мною…»

Закончив писать псалом, Эмма покинула церковь. Шла она быстро, поскольку было почти темно. Но чувство покоя оставалось с нею. Да, у нее не было комфортабельной жизни с мужем и семьёй, которую она ожидала пока росла, но она была жива и здорова и никогда не голодала.

На ходу подсчитывая, в чем ещё ей в жизни повезло, Эмма поспешила домой.

* * *

Спустя пять дней после того, как Эмма получила приглашение в Харли, её урок французского с двумя дочерьми Гарфилдов прервал лакей.

– Хозяйка хочет, чтобы вы спустились вниз, – сказал он лукаво. – У вас посетитель.

– У меня? Как странно, – задумавшись, кто бы это мог быть, Эмма встала. – Летти, Изабель, работайте над вашими переводами, пока я не вернусь.

Летти картинно закатила глаза, в то время, как её младшая сестра захихикала. Обе девочки были ужасными ученицами, интересующимися только платьями и бесконечно разглагольствующими о мужчинах, за которых они когда–нибудь выйдут замуж. Они были ленивы и к тому же испорчены своей матерью. Эмма надеялась, что со временем сможет внушить им хоть чуточку уважения к учебе, но в данном вопросе она не была оптимистична.