Он был узкокостным, тощим и жилистым, но, без сомнения, способным быстро двигаться. Холодные глаза, черные, как антрацит. Может быть, он и был когда-то красив, но выступающий красный шрам на правом виске портил форму сияющей лысой головы. Это была уродливая, отвратительная рана, шевелящаяся и пульсирующая при малейшей смене выражения лица, будто там насекомое живет под кожей. Правый глаз был слегка опущен и смотрел мертво. В ту же сторону был сдвинут рот, и человек был не способен улыбаться. То есть это был человек если не с двумя лицами буквально, то с двумя разными половинами лица. Состояние, которое один невезучий сирийский доктор назвал параличом Белла.

Девушка приблизилась, но он не пошевелился. В дверную раму была выставлена газовая снайперская винтовка бельгийского производства с лазерным прицелом. Стоящий на треноге бинокль смотрел на крышу внизу, где в данный момент полиция Бильбао разглядывала разбитые окна банкира.

– Ренар... – шепотом позвала Джульетта. Казалось, человек погрузился в свои мысли. Он потирал и пощипывал указательный палец правой руки, будто отыскивая нервное окончание, которое на это отзовется. Он даже поднес руку ко рту и прикусил мягкий участок между большим и указательным пальцем. И ничего, как всегда, не почувствовал.

Тогда он повернулся и внимательно осмотрел вошедшую. Потом, после долгой паузы, произнес:

– Как его зовут?

Она потеряла дар речи, зная, что Лис Ренар вполне может убить ее на месте.

– Наш друг из МИ-6, – спокойно добавил он. – Как его зовут?

Джульетта сделала глотательное движение пересохшим горлом и смогла выговорить:

– Джеймс Бонд.

Ренар кивнул, как будто уже все знал про этого британца.

– Ну-ну. Один из наиболее полезных оловянных солдатиков у М.