Она начала сходить с ума по Роберто, когда была еще совсем девчонкой. Он был на восемь лет старше ее, слыл несмотря на молодость удачливым бизнесменом и владел огромной корпорацией, микроскопическим компонентом которой являлась фирма ее отца. По всем писаным и неписаным законам общества, мужчины, подобные Роберто Мадругада, не обращали, не должны были обращать внимание на девушек ее круга. Да нет, это просто неудачная и злая шутка.

– Знаешь что! Не вешай мне лапшу на уши! Я в жизни не поверю, что нравлюсь тебе! – запальчиво бросила Кейт.

– Почему ты решила, что я обманываю тебя?

Глядя в его ясные глаза, она вдруг подумала, что он вряд ли лгал. В его взгляде не было и намека на желание поиздеваться над ней, и на чувственных губах не было даже подобия улыбки.

– Но ты, должно быть, просто…

– Нет, керида, – тем же серьезным тоном прервал ее Роберто. – Тебе не стоит сомневаться. Тут нет никаких подвохов. Я сказал абсолютную правду. Ты нравишься мне уже много лет.

Вдруг Кейт почувствовала слабость в ногах и, чтобы не упасть, поспешно опустилась в ближайшее кресло, проронив:

– Я не верю тебе.

– А ты поверь!

Роберто склонился над ней, упершись сильными руками в оба подлокотника кресла, и она оказалась в сладком плену: слева и справа от нее играли бицепсы его рук, спереди ее колени касались его крепких ног, а на уровне ее глаз возникла живая стена-барьер в виде мускулистой мужской груди, обтянутой безукоризненно белой рубашкой. Таким образом, даже если бы она и вздумала сейчас бежать, ей это все равно не удалось бы. Из западни, в которую ее заключил Роберто, не было выхода, и ей ничего не оставалось, как продолжать сидеть в кресле и утопать в поблескивающей темно-бронзовой бездне его глаз.

Он находился так близко от нее, что она могла вдыхать чистый запах его тела, смешанный с легким, возбуждающим ароматом какого-то экзотического одеколона (изготовленного скорее всего из соков цитрусовых, мелькнуло у нее в голове). От этой близости мужчины, которого она боготворила уже столько лет, ее нервы напряглись еще больше, пульс участился как минимум вдвое, дыхание стало глубоким и прерывистым.