И не только думал. При встрече с Кейт Роберто не мог наглядеться на нее. Если они случайно оказывались в одной комнате, его взгляд устремлялся только в одном направлении – на эту прелестную девушку. Она казалась ему сияющим чистым лучиком или живой звездочкой, которая горела так ярко, что почти ослепляла его.

И самое нелепое во всем этом было то, что ему никак не удавалось до конца осознать всю глубину своих чувств к этой девушке. До последнего момента он не признавался ни себе, ни ей, что не может жить без нее, не может просуществовать и дня без любви к ней.

Сегодня он пришел, чтобы сказать ей об этом. Но оказалось, что он все еще до конца не осознавал, насколько сильно она действует на него…

Увидев Кейт, Роберто так и обомлел: она удивительно похорошела и расцвела. Многообещающая красота девочки-подростка превратилась в реальную красоту молодой женщины. Ее каштановые волосы переливались на свету, как тронутые сентябрем листья бука, а теплые темно-зеленые глаза мерцали бездонной глубиной омутов. Ее кожа светилась нежностью наливного персика – его любимого плода в детстве, а изящные изгибы и выпуклости придавали ее высокой, стройной фигуре необыкновенную женственность.

Но Роберто дал обещание отцу Кейт не трогать его единственную дочь до дня ее двадцатидвухлетия и поклялся неукоснительно выполнять это обещание. Сегодня он наконец может рассказать ей о своих чувствах.

– Кейт, послушай…

Едва он начал рассказ о своей любви, она недоверчиво воскликнула:

– Ты шутишь!

– Я никогда не шучу подобными вещами, – серьезно ответил он.

– Роберто…

Горькая ирония состояла в том, что она несколько лет мечтала услышать от него те слова, которые он произнес минуту назад. Мечтала и в то же время не предполагала, что эти мечты когда-нибудь могут стать явью.