Он делал то, что считал нужным, и не обращал внимания на наши страхи. А теперь он создал этот лагерь, который дорог всем нам. Сюда приезжают дети, которым поставлен этот страшный диагноз. В течение двух недель их учат диете, специальным упражнениям, правильному поведению при наступлении приступа, но самое главное — их учат контролировать свою болезнь, и в этом смысле Роберт является для них живым примером того, что можно вести нормальную жизнь, несмотря ни на что. Роберт делает очень важное дело, и деньги, которые я вложу сюда, не пропадут даром.

— Значит, ты отдаешь ему все деньги?

— Это только мои планы. Ты не знаешь Роберта. Он очень гордый. Если бы он узнал, что я работаю над…

— Над чем?

Чарли помолчала. Ей не хотелось рассказывать об исследованиях, в которых она помогала Алану. И так Джесс теперь знает слишком много, не стоит забивать ему голову своими проблемами.

— Нам лучше вернуться назад. Здесь рано темнеет, а ужинаем мы в строго определенное время. Опоздаешь на минуту — и останешься без еды.

Джесс с удовольствием дослушал бы до конца рассказ Чарли, но он молча подчинился ей. Он шел неторопливо, стараясь осмыслить и сказанное Чарли, и то, что осталось недоговоренным. Как же ей досталось! Испуганная, заброшенная девчушка, оказавшаяся в семье на втором плане из-за болезни брата. И он очень уважал ее за то, что она не стала вымещать злость на Роберте. Чарли пошла другим путем и принялась сражаться с причинами, а не с результатом. Ничего удивительного, что она до смерти перепугалась, когда репортеры накинулись на нее с расспросами обо всех подробностях ее жизни. Чарли не привыкла быть в центре внимания, она всегда оставалась в тени. Чарли привыкла к молчаливому самопожертвованию, и нет ничего удивительного в том, что она бросилась в горящий автомобиль. Видеть, что человек попал в беду, и не помочь — нет, это не для нее.

Господи, и что же ему теперь делать?