Потом ее оставляли в маленьком темном помещении, чуть побольше ее камеры, с низкими сводчатыми потолками. Она стояла у дверей и неотрывно смотрела в дальний угол, в котором сгустилась вязкая мгла. Там кто-то был, потому что именно оттуда она слышала голос.

Но человек этот ни разу не подвинулся к свету.

Голос его был глухой и лишенный всяческого выражения. Он спрашивал ее всегда об одном и том же и ни разу не задал ей ни одного вопроса, кроме тех, которые она уже знала наизусть.

Дверь сводчатой комнаты захлопнулась за узницей, она приготовилась в который раз отвечать на непонятные ей вопросы. Тень в углу комнаты заколыхалась, и Мэри услышала тягучий монотонный голос:

– Как давно вы знаете Ларри Джобсона?

– Почти двадцать лет.

– Точнее.

– Двадцать лет, три месяца и девять дней.

– Сколько лет вы были любовниками?

– Четыре года.

– Он рассказывал вам о своей жизни?

– Я почти ничего о нем не знаю.

– Вы должны вернуть нам деньги.

– Я не знаю, о чем вы говорите.

– Вы отлично знаете, о чем мы говорим.

Верните деньги, и все закончится.

– Я верну вам деньги, но я не знаю, где они. Скажите, что я должна сделать.

– Вы должны вспомнить. У вас много времени. Вспоминайте!

– Я не знаю, что именно я должна вспоминать! – в который раз отчаянно закричала Мэри.

– Идите и вспоминайте.

Тень качнулась, и за спиной Мэри послышался скрип двери. Сейчас молчаливые провожатые отведут ее в темную мокрую камеру и она опять останется одна. А завтра опять повторится эта процедура. Она не знает, о каких деньгах идет речь! Не знает и не может знать.

Ларри никогда не говорил с ней о своих делах.

У него не может быть таких денег, чтобы эти люди так издевались над ней. Надо только добраться до Ларри. Он спасет ее!