А один из стрелков получил штыковое ранение. Надеюсь, это не вы? Вы не пострадали? Я так боюсь за вас. И мне так жаль, что погиб ваш друг. А мы готовимся к праздникам, развешиваем остролист и омелу. Я вкладываю в свое письмо рождественскую открытку, нарисованную местным художником. Обратите внимание на ленточку-закладку внизу — если вы дернете за нее, то веселящиеся джентльмены отхлебнут из своих кубков вино. («Отхлебнуть» — не правда ли, весьма странное слово? — но одно из моих любимых.)

Я люблю старые добрые рождественские гимны. Люблю то, как одно Рождество похоже на другое. Люблю сливовый пудинг, даже если на самом деле он мне не нравится. В традициях ведь есть что-то успокаивающее?

Альберт, похоже, весьма милый пес. Может быть, внешне и не джентльмен, но внутри славный и верный малый.

Я беспокоюсь, что с вами что-нибудь случится. Надеюсь, вы в безопасности. Каждую ночь я зажигаю за вас свечку.

Ответьте мне так скоро, как сможете.

Искренне ваша,

Пруденс.

P.S. Разделяю вашу привязанность к мулам. Весьма неприхотливые создания, которые никогда не похваляются своей родословной. Можно только лишь пожелать, чтобы некоторые люди в этом отношении были чуть больше похожи на них.

Мисс Пруденс Мерсер,

Стоуни-Кросс

Гэмпшир

1 февраля 1854

Дорогая Прю!

Боюсь, я и в самом деле тот, кто получил штыковое ранение. Как вы догадались? Это произошло, когда мы штурмовали высоту, чтобы взять батарею русских. Незначительная рана в плечо, определенно, не достойная упоминания.

Четырнадцатого ноября разразилась буря, разрушившая лагерь и утопившая в гавани французские и английские корабли. Как результат — огромные людские потери и, к сожалению, исчезновение большинства зимних припасов и военного снаряжения. Думаю, именно это называется «тяжелой военной кампанией». Я голоден. Последнюю ночь мечтал о еде. Обычно я вижу во сне вас, но прошлой ночью, как с сожалением должен признаться, вас затмил ягненок под мятным соусом.