Дориану нельзя доверять. Он даже не скрывал, что готов закрутить с ней интрижку.

Холодный душ не произвел на нее обычного освежающего действия. Чувствуя себя по-прежнему не в своей тарелке, Констанс вышла из ванной. Черт бы побрал этого малого! Как же она его недооценивала!

Раньше он был другим. Их близость всегда была мгновенной и бурной, без долгих прелюдий. Они были слишком юны и неопытны, чтобы осознать, что наслаждение доставляет не только и не столько сам акт соития, сколько долгая дразнящая игра, предшествующая ему.

Но сейчас его глаза источали ласку и еще что-то неясное, а оттого вдвойне возбуждающее.

Констанс вытерлась насухо, надела бледно-голубое шелковое платье, быстро причесала влажные волосы и легко сбежала вниз по лестнице. Нужно как можно скорее отделаться от Дориана.

Она поставила на плиту чайник и выставила на поднос ярко желтые чашечки, специально подобранные к светлому дереву буфета и желтым гардинам, – все это было призвано сделать более теплым помещение, выходящее окнами на север.

Констанс обернулась и… наткнулась взглядом на Дориана, стоявшего в дверном проеме.

Сердце у нее так и подпрыгнуло. Как давно он наблюдает за ней? Было неприятно осознавать, что все это время он исподтишка следил за каждым ее движением.

– Уже скоро, – жизнерадостно известила она, пытаясь за небрежным тоном скрыть таящееся внутри напряжение.

– Я не спешу, – заверил Дориан.

Чего нельзя сказать обо мне, подумала Констанс. Чем скорее будет готов кофе, тем раньше он отсюда уйдет.

– Здесь очень мило, – продолжал он.

О Боже! Так он в ее отсутствие успел все осмотреть?

– Я рад, что твой муж не стал навязывать тебе своего вкуса. Ты устроила все именно так, как мы мечтали. – В его тоне ей почудились циничные нотки. – Одна беда – с тобой здесь живу не я.

– Удивительно, что ты еще что-то помнишь, – негромко сказала она.