«А как же я? – Джессика готова была расплакаться. – Я ведь тоже упражнялась».

Но даже если мадам и заметила, Что Джессика стала танцевать лучше, она оставила это при себе.

В довершение всего мадам выделила Эми Саттон и в конце занятий похвалила ее перед всем классом:

– Эми, – радостно сказала она. – Ты тоже много работала. Я очень довольна твоими плие.

Эми застенчиво улыбнулась:

– Благодарю вас, мадам Андре. Мне помогала Элизабет.

– Ну конечно. Ведь Элизабет – балерина по призванию, – согласилась мадам Андре, одарив Элизабет лучезарной улыбкой.

Джессика почувствовала, что у нее перехватило горло, и глаза наполнились слезами. Она же мечтала, что мадам скажет все это ей. И зачем она только ходила на это собрание Единорогов!

«Нет, – тут же подумала она. – Во всем виновата Элизабет. Элизабет предала меня!»

Следующие несколько дней близнецы старались не общаться друг с другом. Если Элизабет смотрела телевизор, когда Джессика входила в гостиную, Джессика тут же поднималась в свою комнату и звонила кому-нибудь по телефону. Если Джессика устраивалась перекусить на кухне, Элизабет доставала из морозильника в гараже пачку мороженого и ела его в саду под старой сосной. Сестры не разговаривали даже сидя за общим столом.

– Стивен, попроси, пожалуйста, Элизабет передать пюре, – говорила Джессика, мило улыбаясь брату и бросая за его спиной неприязненный взгляд на сестру.

Элизабет тоже улыбалась Стивену, протягивая ему картофельное пюре.

– Скажи Джессике, пусть съест и мою порцию, – невинным тоном просила она. – Я боюсь, поправиться перед концертом.

Когда Джессика оставалась одна, она думала только о просмотре и ни о чем больше.

«Конечно же, если я поупражняюсь и безупречно разучу па, мадам Андре придется поручить мне партию Сванильды», – снова и снова убеждала себя она.

Чем ближе подходил день просмотра, тем усердней занималась Джессика. Каждый раз, когда игла проигрывателя опускалась на пластинку, и начинала звучать музыка, Джессика напрочь забывала и о своей сестре, и о мадам Андре, и о том, как получить сольную партию в концерте. Она переносилась в иной мир, в котором танцевала среди пушистых розовых облаков, опускалась, и вновь парила с легкостью птицы. И всякий раз, когда музыка смолкала, она улыбалась и думала, как сильно она любит танцевать.