Не ожидавшая услышать таких слов Дженетт невольно воскликнула:

— Ты прекрасно знаешь что!

Черная бровь Висенте недоуменно поднялась в свойственной ему надменной манере.

— Откуда я могу знать?

— Разве не ты послал мне статью? — спросила Дженетт довольно резким тоном, чувствуя, что может оказаться в дурацком положении.

Он небрежно махнул рукой.

— Ах это… Ну и что с того?

Дженетт с трудом проглотила образовавшийся в горле комок.

— Вполне естественно, что мне тут же захотелось увидеться с тобой.

У Висенте вырвался негромкий смешок, от которого, однако, по спине молодой женщины пробежали мурашки.

— Естественно? Может быть, объяснишь мне, каким образом твой неожиданный визит безо всякого приглашения можно назвать естественным?

Опасное направление, которое начинал принимать разговор, напугало Дженетт. Она, по своей натуре слишком открытая и прямодушная, ничего не могла противопоставить Висенте с его гораздо более сложным и деспотичным характером. Однако эта встреча, инициатором которой можно было бы счесть именно его, казалась ей настолько важной, что столь странное начало обескураживало.

— Мне кажется, что ты меня совсем не слушаешь. Не надо, не веди себя так, будто отстраненно наблюдаешь за игрой, в которой участвуют не живые люди, а бездушные манекены.

— Это всего лишь твои предположения, дорогая. Откуда тебе известно, что у меня на душе?

— Я знаю… точно знаю, что ты очень, очень зол на меня.

— Ошибаешься, — возразил Висенте, — Предаваться гневу слишком долго непродуктивно. Рано или поздно в жизни проходит все.

Дженетт почувствовала себя задетой за живое его словами и не смогла сдержаться, выложила все как на духу:

— Разумеется, ты должен ненавидеть меня за все, что я тебе сделала!.. И совершенно справедливо, я это заслужила, — смиренно закончила она.