—   Ты же баба! Жена!

  —   Была ей три года назад! Нынче никем тебе не прихожусь! — отшвырнула рубашку.

  —   А чего тогда мотаешься здесь перед глазами, как говно в проруби? Тут не постоялый двор, чужим места нету. Коль ты от семьи отреклась, кыш отсель вон, вонета курячья! Шарь другой нашест!

  —   Я не с тобой, я при сыне!

  —   А на что сдалась, коль не стираешь ему? Сыщем замену тебе уже нынче! Она человеком серед нас задышит, ни от каких делов не откажется.

  —   Ты, сына спроси! — взвизгнула Катька.

  —   Димка! Ты как думаешь? Давай старые лапти сменим! Приведем натуральную бабу! Она обоих обласкает! — подморгнул сыну.

  Димка ухмыльнулся и ответил подумав:

  —   Разбирайтесь меж собой сами, меня не впутывайте.

  —   Так что решим, Оглобля? Выметаешься, иль мозги сыщешь? Я тебя уламывать не стану Баба в доме должна мужиков обиходить, иначе, на что сдалась средь нас?

   —  Сказала уже, не буду стирать на тебя!

   —  Тогда выметайся! Полчаса тебе на сборы и конец базару! Наконец-то разбежимся! Я о том все годы в зоне мечтал!

   —  Не обломится! Я тут такая же хозяйка, как и ты!

   —  Никто кроме матери здесь не правит. Ее квартира! Нынче позвоню ей, а завтра она насовсем воротится. Прищемит тебе хвост. Так что решай загодя. С мамашей не поторгуешься, она тебя как лягушонка вышвырнет отсюда. Полчаса даю тебе на размышление. Коль не постираешь, сам тебя выкину, не дожидаясь мамки.

   —  Будто мне пойти некуда! Это суд решит, кому тут жить, а кому уйти! Не распускай перья, не нарывайся!

   —  Короче! Я свое сказал! Полчаса и ни минутой больше! — вышел на балкон, прихватив курево.

   Колька вскоре забыл, о чем спорил с Катькой. Он разглядывал людей, дома, окна, наблюдал, как там, напротив идет жизнь.