—   Кем?

  —   Уж не нашим ли дружком?

  —   Не-ет! Куда ему? Его целиком вместо члена можно пользовать, прямо разом с кепкой!

  —   Не надо! Шибко худой! Не подойдет!—оглядела мужика симпатичная, чернявая бабенка и, сверкнув глазами, добавила:

  —   Староватый хахалек, так похож на соленый огурец!

  —   Ах ты, мандолина неподмытая, да я на таких как вы даже по бухой не оглядываюсь! — вскипел Коля.

  —   Дядька! Чего зашелся? Еще зазывать нас будешь, облезлый барбос! — побежали вверх по лестнице, смеясь.

   Уже в этот день мужик начал работать санитаром в туалете. Ему выдали халат и фартук, сапоги и колпак, веник и швабру, ведро с тряпкой, кусок мыла и полотенце. А вечером, когда базар закрылся, человек получил дневной заработок и гордый возвращался домой. Еще бы! Он получил столько, сколько на стройке не заработал бы и за неделю.

   Колька едва вошел в прихожую Катька, выглянув из комнаты, потянула носом, сморщилась:

  —   Сам усрался иль тебя по дороге обосрали? Воняет как из отхожки! Где это ты так отделался? — спросила зло.

   —  Заглохни, пила! На — вот деньги на харчи,— выложил заработок. Баба, увидев деньги, враз о запахе забыла.

   —  Спер что ли? — глянула на Кольку.

   —  Заработал! Теперь всякий день получать буду.

   —  Где так повезло? — удивилась баба.

   —  Неважно. Хоть работа говенная, зато башляют кучеряво.

  —   И это за неделю получил?

  —   За день!

   —  Иди ты! Где за день столько дадут? — не верила Катька.

   —  Такая работа, за вредность приплачивают, иначе не уломали б меня!

  —   Может, и меня возьмут?

   —  Кем? Шваброй что ли? — сознался, кем устроился, и пошел в ванную.

   Пока отмывался, Катька ужин на стол поставила. Сама к столу не присела, сказала, что они с Димкой уже поели.