—  Ну уж хрен ей в зубы! Квартиру я получил от своей матери. Она ее от отца получила. И в любой день может сюда из деревни вернуться, жить сколько захочет и этих обоих выкинет,— кивнул на дверь.

   —  Не выбросит! И не надейся. В лучшем случае разменяете жилье. Но нужно ли? Подумай сам. Все ж здесь родной сын. Да и с бабой сколько лет прожито. Это из жизни не выкинешь. Надо помириться. Оно и впредь помни, не стоит тебе руки распускать на Катьку. Стыдно это нам, мужикам. Как потом к ней в постель ложиться?

  —   Молча! — ответил Колька.

   —  Да ни одна не подпустит.

   —  А я и спрашивать не буду, коль в жены уломалась, терпи все. Иль перед своею бабой извиняться стану? Еще чего не хватает! Да кто она есть? — возмутился мужик.

   —  Она жена твоя! Мать! И ничем не хуже тебя! Катя вылечилась и нынче не пьет. На трех работах успевает управляться. Живут с сыном не хуже других. А ведь и сама, и Димку лечила. Легко ли пришлось ей. Теперь уж все наладилось. Тебе не мешать, помочь бы им. На работу нужно устроиться.

  —   Понятное дело. Если нынче куска хлеба не дала, чего дальше ждать? Только на себя нужно рассчитывать,— согласился Колька хмуро. И добавил:

   —  Так всегда было...

   —  Вот и прошу тебя, живи без шума, спокойно, чтоб ни семья, ни соседи не звонили и не прибегали в милицию с жалобами. Ведь в повторном случае ты теряешь все. Я не желаю тебе такой участи. Давно тебя знаю. Держи себя в руках, не сорвись. Помнишь Ивана Фокина? Так вот ему вовсе не повезло. Спился вконец. Вместе «с торпедой». Вшили, а она не помогла. Так и повесился в туалете. Пока жена на базар пошла, он в петлю влез. Вернулась, а он уже готов. Понял все, но поздно. Теперь вот растит двоих пацанов. Ни пенсии, ни помощи ниоткуда нет. Теперь как ломовая пашет. Раньше все болела, нынче о хвори вспомнить некогда.