—   Оно всегда так,— согласился Колька, добавив хмуро:

   —  Да кто они без нас эти бабы, безмозглые дуры? Люди что ли? Вон прокурор, обвинитель на моем суде, пять лет для меня просила у суда! А за что? Я ж не ее уродку, свою бабу оттыздил и то за дело! Чего они всполошились? Иль той прокурорше некому вломить, иль нет у ней мужика, чтоб вмазал кулаком в мурло! А надо бы! Пусть не лезет своим носом в чужие семьи! — вскипел человек.

  —   Успокойся, не кипи! Все мы на работе свое дело выполняем. Вот я после этого звонка тоже меры к тебе принять обязан. Надеть наручники, доставить в отдел,— прищурился участковый.

  —   А за что? Я пальцем никого не тронул.

  —   Да, но крючок с двери спальни сорван.

  —   И все! Но за это в камеру не посадишь. Я не дрался. Никого не обозвал.

  —   Но грозил Катьке в окно выбросить. А у тебя от слова до дела один шаг, это вся милиция помнит,— усмехнулся Степанович, добавив грустно:

  —   Живи спокойно, слышь, Коля. И мои глаза тебя не видели б. Поверь, на каждого мужика в семье наезжают, всех грузят. Мы воем, но терпим, деваться некуда. Помни, все бабы одинаковы. Отрываются на нас. Прав тот, кто выдержит и не сорвется, не сопьется, не влезет в петлю, не попадет в тюрьму. Сколько мужиков не выдержали семейный хомут. Посмотри, только в бомжах какие люди оказались. Больше половины из них из-за баб на свалке живут. Хуже собак бродячих маются. Но в город, к своей прежней жизни не хотят возвращаться. Случайно ли? В тюрьмах и психушках тоже из-за женщин! Не попади в ловушку снова. Она может когда-нибудь захлопнуться навсегда. Не плюй на порог, через какой переступаешь. Не расти из сына своего врага. Помни, впереди у тебя старость, а сын не всегда будет ребенком. Сегодня он, защитив мать, отшвырнул тебя к стене. Завтра может выбросить за дверь. Помни, не накаляй ситуацию. Как человека прошу, сдержись...