Уж не поэтому ли Эдвин оставил артистическую деятельность и принялся изучать финансовую сторону вопроса? Наверное, ему самому не раз приходилось сталкиваться с недобросовестными менеджерами, присваивающими себе львиную долю от его доходов.

Прерывая ее мысли, он заметил:

— Догадываюсь, ты абсолютный профан в смысле финансов.

— Я следила за отчетностью, но…

Николас всем говорил, что именно она отвечала за финансовые поступления в колледж. На самом же деле муж только лишь изредка советовался с ней, принять ему то или иное решение или нет, полагаясь скорее на ее женскую интуицию, чем на ее скудные познания в бухгалтерии и объективные факты.

— …но заправлял всем он. Когда Николас только начал свое дело, все закрутилось так лихо, к нам отовсюду стали поступать инвестиции. Потом все резко пошло на спад. Мы вложили деньги в акции нескольких компаний, а они обанкротились.

— Значит, доход уменьшался с каждым годом?

— Да, но, когда нам были нужны деньги, Максфилд всегда доставал их. Продавал акции или находил помощь у благотворительных фондов и состоятельных людей. Так или иначе, но все получалось.

Она чуть отвернулась и сжала веки, чтобы набежавшие слезы не вызвали ненужной реакции со стороны ее собеседника. Николас обладал редким даром — легко убеждал толстосумов повернуться лицом к детям и заняться филантропией.

Таков был Максфилд, но не его жена. И он знал Аманду, как никто другой. Вероятно, этот факт и подтолкнул создателя колледжа к составлению нового завещания — в надежде на то, что Эдвин возьмет финансовые дела в свои руки и приют для подростков обретет наконец-то необходимую стабильность.

Возможно, старый больной учитель Эдвина не был так уж уверен в управленческих способностях своего бывшего ученика, но у него не оставалось более подходящих вариантов. Приходилось рисковать в надежде на дальнейшее существование заведения, ставшего домом и школой для стольких мальчишек. Единственным человеком, чьи интересы несколько попирались таким решением, была Аманда.