— Распусти волосы.

— Брюс… — побледнев, произнесла она.

— Распусти. Прямо сейчас! — приказал он.

Трясущимися руками она стала вынимать шпильки, поддерживавшие когда-то аккуратную прическу, и класть их во внешний кармашек сумки. Прищурившись, он наблюдал за ней. Вынув все шпильки, Клэр тряхнула головой, позволив волосам рассыпаться по плечам. Это движение было таким чувственным, что Брюс с силой стиснул кулаки, едва сдерживая себя.

Он приблизился. Она стояла с опущенными руками, грудь вздымалась и опускалась, из нее вырывались какие-то странные, хрипловатые звуки. В карих глазах затаились страх и отчаяние, зрачки расширились, веки чуть подрагивали. Брюс знал, что он тому причиной, но ему было все равно. Страх и отчаяние сопровождали его долгие годы, теперь пришел ее черед. А на что она надеялась, заявившись к нему после долгих шести лет разлуки? Он так или иначе найдет способ отомстить ей. Она это заслужила после того, как бессовестно бросила его, когда была ему так нужна.

Брюс медленно поднял руки и запустил пальцы в густые влажные пряди. Клэр попыталась уклониться, но он не дал ей такой возможности. Обеими руками он ворошил волосы, даже сквозь огрубевшую кожу ладоней ощущая тепло ее головы и шелковистость винно-красных локонов, струящихся между пальцами. Он уже успел позабыть, как это приятно. Его руки задрожали, тело напряглось и сделалось твердым. Горячая волна желания снова охватила его. Он проклинал себя за то, что дотронулся до Клэр, но она словно околдовывала его, искушала, соблазняла своим неповторимым запахом. Тем самым возбуждающим ароматом, который постоянно и неотступно преследовал его днем и превращал в ад долгие ночи в одиночной камере.