Брюс подошел к ней с видом человека, в душе которого не осталось места для приятных воспоминаний и сантиментов, а лишь цинизм и умение выжить в этом жестоком мире.

— Давай, Клэр, говори, что хотела, а потом убирайся отсюда! — рявкнул он.

Она сняла свою сумку с каминной решетки.

— Мой отец дал против тебя ложные показания.

— Лучше скажи мне то, чего я еще не знаю.

— Чтобы скрыть собственные махинации с акциями и покупкой участка земли, он подделал документы и сфабриковал улики, на основании которых тебя обвинили.

Брюс напрягся при упоминании бывшего тестя. Тот с самого начала был против их брака, потому что предназначал Клэр в жены сыну своего старого друга, банкира, чей банк предоставлял компании «Фолкнер и Стэнли», торгующей современной бытовой техникой, кредиты на выгодных условиях. Когда Клэр категорически заявила, что любит Брюса и выйдет замуж только за него, даже если отец от нее откажется, он сделал вид, что смирился, и они ему поверили, но, как выяснилось, он просто ждал удобного случая, чтобы избавиться от неугодного зятя. Такой случай представился ему через пятнадцать месяцев после их брака.

— Это старые новости. Пошли, я отвезу тебя к машине.

— Папа… — Клэр судорожно сглотнула, — обвинил тебя в преступлении, которое совершил сам: злоупотребление служебным положением, халатность, ну и так далее. Я нашла его дневник. Прошлой весной перед своей смертью он признался во всем. Дневник у меня с собой.

Брюс вспомнил, как ему, начальнику юридической службы компании, обвиненному в должностном преступлении, никто не верил, когда он высказывал предположение, что его кто-то подставил. Ни его адвокат, ни судьи, ни его собственная жена.