— А ты стал жестоким.
— У меня были хорошие учителя. Зато я могу быть тебе полезен, — усмехнулся он.
Клэр повернулась к нему спиной и обессиленно прислонилась лбом к прохладной стене. Слезы обиды и жалости к себе жгли ей глаза.
— Оставь меня, — умоляюще прошептала она. На борьбу у нее больше не осталось сил.
— Не могу, детка. Не могу, и не проси.
4
Клэр упорно не смотрела на Брюса, даже когда он оттащил ее от стены и повернул к себе лицом. Она закрыла глаза, пытаясь выглядеть такой же отстраненной и безразличной, как он, но это было нелегко. Брюс, ни капельки не заботясь ни о гордости, ни о скромности своей бывшей жены, без особых церемоний отвел ее руки от груди и опустил их вниз. Не обращая на нее никакого внимания, намылил ее волосы душистым шампунем и стал массировать кожу головы своими сильными пальцами. Воспоминания об их былой близости, духовной и физической, все эти годы бережно хранимые в памяти, разом нахлынули на нее. Она попыталась отогнать их, но не тут-то было. Воображение рисовало ей картины из их совместной жизни, как нарочно подсовывая самые приятные, самые интимные моменты, чтобы она почувствовала разницу, чтобы как следует осознала, что потеряла.
— Я и сама могу вымыться, — настаивала она.
— Перестань же наконец упрямиться, тебе нужна моя помощь. — Наполнив ладони благоухающим жидким мылом, Брюс приблизился вплотную. Используя свои огрубевшие ладони вместо мочалки, он стал намыливать ее.