— Я начинаю думать, что переоценил твои умственные способности, — цинично проговорил Брюс, не желая признаваться даже самому себе, что она права. С одной стороны, ему дороги воспоминания о том счастье, которое они испытали вдвоем, но с другой — он изменился, стал бессердечным и бездушным по вине существующей уголовной системы, негодяя тестя и вероломной жены. — Прищурившись, Брюс изучающе разглядывал Клэр.

Его лицо не выражало ничего, кроме красноречивого желания заняться животным сексом и готовности унизить ее любым способом. Она задрожала то ли от возмущения, то ли от обиды, когда он оттолкнул ее от себя и смерил презрительным взглядом.

— Природа требует своего, и мне необходимо удовлетворять мои мужские потребности. Так что ты, как и любая другая мало-мальски привлекательная бабенка, вполне подойдешь.

Клэр побледнела, но решила не сдаваться. Еще крепче вцепившись обеими руками в полотенце, она прижала их к груди.

— Ты собираешься навязать свою любовь женщине силой?

— Любовь? — горько усмехнулся он. — Кто говорит о любви? Я имею в виду секс. Обычный горячий, энергичный секс. И могу поспорить на что угодно, что очень скоро ты сама будешь умолять меня об этом.

— Ты же человек, а не животное, — потрясенно прошептала она. — Почему ты так себя ведешь?

— Человек, говоришь, а не животное? — вызывающе переспросил Брюс. — Мои бывшие тюремщики, возможно, не согласятся с тобой.

— Неужели я совсем не знаю тебя?

Он пожал плечами и не ответил. Подойдя к камину с противоположной стороны, Брюс подбросил в огонь полено.

Взглянув на его профиль, словно высеченный из камня, Клэр еще раз попыталась достучаться до него.

— Мне кажется, что за огромной стеной жестокости и безразличия, воздвигнутой тобой в целях самозащиты, ты прячешь свои истинные чувства. Таким образом ты пытаешься сохранить то, что еще осталось от того благородного, доброго мужчины, которого я знала и любила.