— Тебе как, наличными, чеком или послать почтовым переводом? — воинственным тоном поинтересовалась она.

Брюс больше не стал себя сдерживать. Он подлетел к Клэр и схватил ее чуть повыше локтей. Его глаза сверкали яростью, придавая ему сходство с диким зверем. Она вскрикнула и выронила чековую книжку на пол. Брюс рывком притянул Клэр к себе и впился в ее губы.

Он должен ее проучить. Ему хотелось наказать ее за дерзость и еще раз продемонстрировать свою силу и власть над ней. Она была настолько обольстительна, настолько неотразима, что Брюс не мог побороть в себе пьянящее чувство, которое охватило его, когда он сбросил с нее полотенце и положил руки на упругую грудь.

Клэр сопротивлялась как могла. Плотно сжав губы, она колотила кулачками по его крепкой как скала груди. Ее реакция еще больше распаляла его. Он пожирал ее губы с жадностью дикаря, много дней лишенного пищи. Он прикасался к ней повсюду: ладонями обрисовывал ее бедра, гладил нежную кожу спины и живота и, наконец, снова стал ласкать груди. Клэр разжала кулаки и схватилась за его плечи, разминая пальцами напряженные мышцы. Она задыхалась, ей нечем было дышать от его неистового натиска, и это дало возможность его языку проникнуть через ее полураскрытые губы. Она начала извиваться. Еще немного — и его самообладание разлетится на тысячи мелких осколков. Он подавил протяжный стон, не желая показывать, какую власть она имеет над ним.

Внезапно Клэр замерла. Брюс сразу же почувствовал перемену. Пользуясь случаем, он продолжал наслаждаться поцелуем и упругостью ее груди. Ему показалось или ее груди стали чуть тяжелее по сравнению с тем, какими он их помнил? Просто удивительно, как человеческая память умеет хранить, казалось бы, давно забытые ощущения. Он помнил, каковы они на ощупь, помнил их форму и как они раскрывались, словно лепестки роз, навстречу его рукам и губам. В эту секунду он понял, что никогда в жизни не видел ничего более совершенного по форме, более сладострастного, более восхитительного.