— Я стараюсь не вспоминать, но в самые неподходящие моменты вижу себя медленно падающей в овраг, даже когда и не думаю об этом, — сказала она.

— Понимаю, — тихо проговорил Брюс.

Клэр чувствовала, что он действительно ее понимает.

— О чем ты сейчас думаешь?

— Да так, ерунда всякая, — пожал он плечами.

Она залюбовалась его профилем, гривой темных волос, которая опускалась на плечи, и подумала, что он сейчас похож на первобытного человека: такой же необузданный, дикий, властный. Вздохнув, Клэр скользнула взглядом по мускулистой груди и упругому животу. Она все еще не могла привыкнуть к его изменившемуся телу. Мускулистое, крепкое и гибкое, оно, казалось, было вылеплено скульптором.

— Что ты так смотришь, Клэр?

Она вспыхнула.

— Извини. Просто я никак не могу привыкнуть к тому, как изменилось твое тело. Оно стало таким… мощным, таким внушительным. Ты выглядишь совершенно иначе.

— Лучше или хуже? — поинтересовался он.

— Не знаю, я еще не разобралась, — солгала она.

Голосом, лишенным всякого выражения, он произнес.

— Физический труд помогал мне скоротать время и хотя бы на время забывать о крушении всех надежд.

— По тебе сразу заметно, что ты в состоянии защитить себя.

Желваки заходили у него под кожей. Несколько секунд Брюс пристально смотрел на нее, потом снова перевел взгляд на огонь.

— Что это ты вдруг так заинтересовалась бывшим заключенным? — отрывисто спросил он.

Клэр вздохнула. Ну зачем он так называет себя? Зачем опять себя накручивает? Она бы отдала все на свете, чтобы Брюс вновь почувствовал себя нормальным человеком, а не отщепенцем. Она не отступит и сделает все возможное и невозможное, чтобы убедить его вернуться к нормальной жизни.