— Ты забыл, что я дважды в месяц приезжала, чтобы навестить тебя? — спросила она. — Я знаю, тебе всегда сообщали о моем приезде, но ты наотрез отказывался меня видеть. Мне приходилось ждать в помещении для посетителей, где я столкнулась с такими вещами… Я видела, что заключенных водят группами, даже если их ожидают родные. Я встречала угрожающие взгляды надзирателей и пробовала читать брошюры, предлагаемые тюремным начальством на случай… — Клэр оборвала себя, понимая, что и так сказала слишком много.

— На какой случай? — ухватился за ее слова Брюс.

— Не имеет значения. Я не знала, хотел ли ты, чтобы я принимала участие в твоей реабилитации после срока, но я готова была прийти тебе на помощь по первому зову. — Она помолчала. — Теперь вижу, что не хотел.

Он так сильно сжал кулаки, что побелели костяшки пальцев.

Отведя взгляд в сторону, она спросила:

— Неужели ты совсем не скучал по мне, Брюс?

Он ощетинился, как бы в ожидании удара, тихо выругался и уставился на огонь.

Она наблюдала, как он пытается овладеть собой. Ее сердце билось как сумасшедшее.

— Извини, я не должна была об этом спрашивать.

— Я пытался не думать о прошлом. Зачем ломать голову над тем, чего уже нельзя изменить? Если не быть начеку все двадцать четыре часа в сутки и дать слабину, то живым оттуда не выйти.

— Я не представляю, как можно все время держать себя в напряжении.

— Это самое важное и самое трудное для тех, кто находится в тюрьме.

— Но ты больше не в тюрьме, теперь все можно изменить.

— Такое просто невозможно.

— Ты ошибаешься. То, что я привезла…

— Меня не интересует прошлое, — оборвал ее Брюс.

— А будущее? Как насчет будущего?

Он промолчал, и она решила сменить тему:

— Почему ты решил поселиться здесь?