А улыбка – легкая, мимолетная и одновременно дразнящая, таинственная, та, что рождается вечной женственностью. Когда она смеялась, глаза ее прищуривались, а голос звучал как журчанье лесного родника – чисто, ясно, прохладно. Сложена она была безупречно, а ноги – божественные ноги, прекрасно ухоженные, обутые в сандалии без каблуков, – были просто восхитительны. «Вот что значит аристократизм, – подумал он, – только теперь я понимаю, что это такое».

– Никогда не встречал настоящую Леди с большой буквы, – сказал Эд.

– Все когда-нибудь бывает в первый раз, – в тон ему ответила она с легким смешком.

– Будем надеяться, что этот случай – не последний, – сказал он, и зеленые крапинки в его глазах будто затанцевали.

– Вы же знаете, что я здесь живу постоянно, – спокойно заметила Сара.

– А я хоть и временно, но тоже тут живу. Он лег на спину, заложил руки за голову и стал смотреть сквозь листву в небо.

Сара молчала. Она думала о том, сколько таких молодых людей прошло через базу в Литл Хеддингтоне, о том, сколько их отправлялось на боевые вылеты и сколько возвращалось. Знакомые лица исчезали одно за другим, вместо них появлялись новые, которые тоже становились знакомыми и, в свою очередь, тоже пропадали навсегда, чтобы смениться новыми. А этого парня она видела впервые. Иначе она бы его вспомнила. Он был примерно ее возраста. Может быть, годом-двумя постарше. Высокий, насколько можно было судить, крупный, широкоплечий. Улыбка у него была очень обаятельной, а голос – приятным, негромким, речь медленная и ласковая. И вообще он был очень хорош собой. Интересно, сколько вылетов у него на счету. Ей было известно, что после двадцать пятого им полагалось возвращаться домой, но большинство экипажей оставалось на базе. Он, как Джайлз, подумала Сара, далеко от дома, близко к смерти. Интересно, какая у него семья; жена, родители, может быть, дети, они ждут его в Калифорнии, как она ждет здесь Джайлза.