Он дал ей свой. Она промокнула лицо и подсушила волосы.

– Вот тут еще... дай-ка, я помогу, – сказал он и, взяв у нее из рук платок, стал вытирать волосы, которые кольцами вились вокруг лица Сары.

– Как мокрая курица, – сказала она, скорчив гримасу.

– С красивыми перышками.

Взгляды их встретились, и Сара поспешила отвернуть лицо и отодвинуться.

Ее влекло к нему, и она чувствовала, как его тоже тянет к ней. Оба это понимали, и оттого беспокойство Сары росло. Ведь они видятся всего в четвертый раз, и – как с самого начала – Сара каждую минуту была начеку. Но ее сердила собственная подозрительность. Она считала, что устоит против чар любого мужчины, так уж воспитал ее Джайлз. Но этот американец что-то в ней перевернул. Было бы разумно прямо сейчас расставить все по своим местам, не то, пожалуй, будет поздно. В последнее время она не столько думает о муже, сколько об Эде Хардине. Ведет себя как простая деревенская девчонка, что живет по пословице «с глаз долой – из сердца вон»;

Он следил за тем, как она смотрит в окошко на струи дождя, понимая, что ее тревожит. Ему безумно хотелось прикоснуться к ней, но он знал, что тогда ничто не сможет его остановить. Она замужняя женщина; ее муж далеко за морями; она связана чувством долга. Она не принадлежит себе.

Он так хотел увидеть ее, окунуться в море спокойствия, услышать ее хрустальный голос с дивным английским акцентом, звучащий кристальной прохладой и мягкой теплотой, насладиться пониманием, которое излучают ее прекрасные глаза. Она была бальзамом на его раны, на горькие мысли и тяжкие воспоминания. Она была единственной, с кем он мог забыть тягостное прошлое, ужасное настоящее и не думать о неизвестном будущем. Она успокаивала, умиротворяла и восстанавливала силы. Она ничего не ждала от него и ничего не требовала; она принимала его таким, какой он есть, и могла дать очень, очень многое, не прося ничего взамен. Ему хотелось приникнуть к этому источнику. Но она замужняя женщина, она недоступна ему.