Сколько раз он говорил себе, что на этой проклятой войне каждый – за себя; что такие слова, как честь и порядочность, никого не заботят. Но для нее эти понятия не утратили своего значения. Одно дело – чувства, и совсем другое – поступки. Один неверный шаг с его стороны – и она будет потеряна навсегда, а эта мысль была для него невыносима. То, что они встретились и подружились, само по себе чудо. Большего он не вправе ждать.

– По-моему, он не собирается кончаться, – сказал Эд как можно беззаботней. – Может, зайдем куда-нибудь выпить чаю? Знаешь здесь приятное местечко?

Она задумчиво посмотрела на него, улыбнулась, и у него екнуло сердце.

– Приятное? Пожалуй. Поехали. Я буду лоцманом.

Насколько я помню, ты говорила, что университет закрыт, – сказал он, пристально глядя сквозь ветровое стекло, потому что они как раз подъезжали к воротам одного из колледжей.

– Я знакома с ректором, он здесь живет.

Эд проследовал за ней через площадку и потом по мокрой траве внутреннего дворика к дубовой двери дома. Сара постучала молоточком. Дверь отворил пожилой слуга.

– Здравствуйте, Мэнкрофт. Лорд Джон дома?

– Леди Сара! Добрый день! Да, его милость дома.

– Я привела моего американского друга с военной базы в Литл-Хеддингтоне. Он никогда не видел университет, мне захотелось ему показать. Капитан Хардин.

– Разумеется, миледи. Здравствуйте, сэр.

Мэнкрофт растворил дверь и пригласил их в дом.

– Его милость у себя в кабинете.

Он провел их длинным коридором и, открыв дверь, церемонно провозгласил:

– Леди Сара Латрел и капитан Хардин из американских военно-воздушных сил, мой лорд.

Мужчина, сидевший у камина, обернулся и встал.

– Сара, дорогая, – обрадованно сказал он. – Какой приятный сюрприз!

Он подошел и поцеловал ее.

– Здравствуйте, дядя Джон. Как себя чувствуете?

– Держусь пока.