Он помолчал.

– Неужели не бывает таких обстоятельств, при которых люди все же решаются преступить эти правила?

– Нет. Это дело дисциплины. Она помогает справиться с самыми неодолимыми трудностями.

– Мне казалось, что правила устанавливаются для того, чтобы облегчить жизнь.

– Удовлетворение получаешь от того, что соблюдаешь их.

– И этого достаточно?

«Господи, – подумала она про себя. – Хватит тебе меня мучить».

– Ты слишком строга к себе, – мягко сказал он, не дождавшись ответа.

– Меня так воспитали.

– А проявлять доброту к одинокому американцу тебя тоже научили? – бесцветным голосом спросил Эд.

– Ваша доброта вообще безгранична. Я не имею в виду подарки, которыми вы нас засыпали; я говорю о том, что вы воюете за нас, умираете за нас.

Его молчание приостановило этот мучительный словесный поединок.

– Тут не могло быть выбора, – сказал он наконец.

– Но вы ведь имели возможность отказаться. Тем не менее вы поступаете так, как велит долг.

– У тебя тоже есть свобода выбора.

– Нет, – твердо возразила Сара. – Я тоже приняла присягу, – добавила она, стараясь говорить ровно.

– Понятно. «Я другому отдана...»

«Боже, – страдальчески подумала она, – Джайлз, ты видишь, я стараюсь изо всех сил».

– Да, – сказала она вслух.

– Понятно, – повторил он.

Оба надолго умолкли. Она лежала на животе, закрыв лицо руками, чтобы не выдать себя. Она боялась того, что случится, если он увидит ее лицо. С огромным трудом ей удавалось сдерживать дрожь. Горло ее словно сдавило тисками.

– Сара... – проговорил он вдруг.

– Да?

– Я еще не поблагодарил тебя за то, что ты впустила меня в свою жизнь.

Глаза ее налились слезами, она до боли закусила губу и почувствовала вкус крови во рту, но не проронила ни звука.

– Поверишь ли, я был на краю пропасти, когда встретил тебя. Ты вернула меня к жизни. Вдохнула в меня силы. Ты меня спасла.