Взволнованная Фэй в короткой переливающейся накидке вбежала в гримерку. Она уже готовилась выйти на сцену, когда ее отозвал охранник и сообщил, что к ней пришла женщина с ребенком. Как Фэй и боялась, в гримерке ее ждала Энджи с маленькой Джинни на руках.

— Что случилось?! У меня всего минута! — выпалила Фэй.

— У Джинни поднялась температура, она сопит носом и, как мне кажется, ей тяжело дышать.

— О Господи! — выдохнула Фэй.

Энджи попыталась успокоить подругу, ведь той предстояло через минуту выйти на сцену.

— Не волнуйся, я надеюсь, у нее обычная простуда, но, думаю, ее стоит показать врачу.

— Ты можешь отнести ее в клинику? — с надеждой спросила Фэй.

— Да, конечно, только…

— Вот деньги. — Фэй сняла с вешалки сумочку и достала из кошелька деньги. — Надеюсь, этого хватит. А мне нужно бежать.

Энджи Палмер вышла через служебный вход бара и стала спускаться по металлической лестнице, пристроенной снаружи к стене здания.

Ей приходилось ступать очень осторожно: на руках она несла грудного ребенка, и это мешало ей смотреть под ноги. Неожиданно с тротуара донесся женский голос:

— Смотри, кажется, одна из танцовщиц дотанцевалась! — Женщина рассмеялась, но когда она снова заговорила, в ее голосе послышались сочувственные нотки: — Я ей не завидую. Интересно, как она собирается сочетать свою так называемую работу с материнством?

Энджи Палмер густо покраснела, поняв, что ее приняли за стриптизершу, и немудрено — неоновую вывеску, рекламирующую стрип-бар, было видно издалека. По всей вероятности, мужчина и его спутница были приезжими — туристы, наведывающиеся в Плимут, любили бродить по старинным улочкам. Они и не подозревали, что на довольно узкой улице, застроенной двух и трехэтажными каменными домами, каждое слово, даже произнесенное шепотом, было слышно за десятки метров.