— Что случилось? — спросил Кейд неожиданно мягко.

— Сердечный приступ.

— Прими мои соболезнования. Я знаю, что вы были очень близки.

Непривычная мягкость в голосе Кейда подействовала на Энджи странным образом — ей захотелось плакать. Она быстро заморгала и сглотнула ком в горле. К счастью, в это время чайник закипел. Энджи вынула шнур из розетки, налила горячую воду в большую кружку и поставила туда бутылочку. Кейд перевел взгляд с нее на Джинни.

— Где отец ребенка?

Тут только Энджи поняла, что Кейд считает Джинни ее дочерью, почему-то раньше такой вариант ей в голову не приходил. Наверное, потому что в присутствии Кейда ее мозг превращался в кисель. Внести ясность Энджи не успела: девочка разразилась громким ревом.

— Его здесь нет, — пробормотала Энджи. — Мне нужно перепеленать Джинни.

Не глядя на Кейда, Энджи взяла малышку, ушла с ней в спальню Фэй и закрыла за собой дверь. Кейд сардонически улыбнулся, но обошелся без комментариев. У него не оставалось сомнений, что Энджи не желает видеть его в своем доме. В любой другой ситуации он бы просто посмеялся над тем, что ее раздражает необходимость принять помощь от человека, вызывающего у нее неприязнь. Но сейчас Кейду не давала покоя одна мысль: всякий раз, когда он приближался к Энджи, она ощетинивалась колючками, как испуганный ежик, но он чувствовал, что в ее реакции кроется нечто большее, чем неподконтрольный разуму страх. Кейд подозревал, что страх Энджи в немалой степени вызван чисто сексуальной реакцией, с которой она пытается бороться.

Кейд еще раз оглядел комнату и криво улыбнулся. По-видимому, изначально эта квартирка была немногим лучше конуры, однако Энджи ухитрилась без больших затрат придать помещению более или менее уютный вид. Он готов был поспорить, что Энджи собственноручно выкрасила стены светло-бежевой краской, отчего комната казалась светлее. И эстампы она тоже, вероятнее всего, выбирала сама.