— Я отмерил нужную дозу микстуры, — бесстрастно сообщил Кейд.

— Спасибо.

Микстура Джинни не понравилась, она стала отплевываться, поперхнулась, высунула язычок и состроила гримаску недовольства, но, в конце концов Энджи все-таки удалось влить ей в рот полную чайную ложку лекарства.

— Почему отец ребенка не живет здесь? — неожиданно спросил Кейд.

— Он уехал в Штаты, — уклончиво ответила Энджи, не погрешив против истины.

Энджи вынула бутылочку из кружки с горячей водой и капнула несколько капель молока на запястье, проверяя его температуру. Держа ребенка и бутылочку, она села на диван и наклонила голову так, чтобы волосы заслони ли ее от всевидящего взгляда Кейда. Фокус удался: слабая завеса все же лучше, чем ничего.

— Ты собираешься переехать к нему? — спросил Кейд таким тоном, словно имел право задавать вопросы.

— Нет, — ответила Энджи и сменила тему: — По-моему, ей стало легче дышать.

Джинни принялась жадно сосать молоко, но из-за насморка ей приходилось то и дело прерываться, чтобы вдохнуть ротиком, ее это раздражало, и она начала хныкать.

— Ну-ну, маленькая, успокойся.

Энджи склонилась над ребенком и сквозь завесу волос украдкой посмотрела на Кейда. На его лице не отражалось никаких эмоций, только губы был сжаты плотнее обычного, однако Энджи чувствовала, что он наблюдает за ней очень внимательно. Она встряхнула головой, отбрасывая волосы с лица, и протараторила:

— Спасибо за помощь, ты был очень добр, когда будешь уходить, закрой, пожалуйста, за собой дверь.

Человек тактичный понял бы намек, Кейд же сел на диван и деловито осведомился:

— Энджи, расскажи, почему ты живешь вот так?

Судя по тону, он не собирался уходить, пока не узнает все, что его интересует. Энджи поборола раздражение.

— Как — так? По сравнению с некоторыми я живу очень неплохо.

Кейд недоверчиво вскинул брови, но от скептических замечаний воздержался. Его следующая фраза прозвучала безупречно вежливо: