Кейд без труда догнал ее и пошел рядом.

— Я тебя подвезу.

До крошечной каморки над дешевой закусочной? Ни за что!

— Не стоит, мне недалеко идти.

— Нет, стоит. Не забывай, что девочка больна.

— У нее ничего серьезного, всего лишь простуда. — Помолчав, Энджи добавила не без ехидства: — А что, ты боишься заразиться какой-нибудь детской болезнью?

— Думаю, я переболел всеми детскими болезнями. — Бесстрастный голос Кейда не выдавал никаких чувств. — А ты?

— Мы с Аллегрой болели одновременно.

Энджи бросила быстрый взгляд на красивое, возмутительно красивое лицо мужчины, весь облик которого излучал властность и силу. При упоминании имени покойной жены на лице Кейда не отразилось ни сожаления, ни раскаяния. Она отвела взгляд, но опоздала, Кейд успел заметить, что она за ним наблюдала. В глубине его глаз что-то вспыхнуло и тут же погасло, но голос оставался бесстрастным:

— И все же я тебя отвезу. Дай мне рецепт, я куплю лекарство, а ты пока посидишь в машине.

Можно было не сомневаться, что острый аналитический ум Кейда уже оценил ее инстинктивную реакцию, классифицировал и отвел ей отдельную полочку. Кейд Рассел не смог бы к тридцати годам стать владельцем гигантской сети отелей, обойдя многих могущественных конкурентов, если бы его неукротимая решимость не подкреплялась мощью интеллекта. Да, состояние досталось ему в наследство, но то, что он многократно его приумножил, было его личной заслугой.

Энджи скрыла волнение под маской невозмутимости.

— Спасибо, но, право, тебе не стоит тратить на меня время.

Поравнявшись с дверью аптеки, Энджи свернула с тротуара и вошла внутрь. Кейд последовал за ней — бесшумно и целеустремленно, как пантера. Он всегда был хищником, и таким остался, подумала Энджи. Из газет она знала, что его имя заставляет людей трепетать одновременно и от уважения, и от страха.