Ее фигура была симфонией изгибов, не ярко выраженных, но гладких и приятно закругленных — абсолютное воплощение женственности. Никаких худых мальчишеских бедер, но заметное расширение от талии и прекрасно очерченные круглые ягодицы. Роберт всегда обожал изящество маленьких грудей, но сейчас пришел в восторг от мягких полушарий, которые прикрывала раздражающе свободная рубашка. Они не выглядели большими и тяжелыми, однако немного подпрыгивали всякий раз, когда она двигалась, и приковывали к себе его внимание. Не пышные, но достаточно полные, чтобы казаться невыносимо заманчивыми; их мягкий теплый вес полностью заполнил бы его ладони, которые он сейчас сжал в кулаки, сопротивляясь сильному желанию протянуть руки и дотронуться до нее.

Все в ней было создано, чтобы восхищать мужчин, но он не обрадовался своему отклику. Если он так на нее реагировал, возможно, именно Мерсер являлся в этой игре пешкой, а не наоборот. Эту вероятность он не мог игнорировать.

Роберт разозлился на себя за то, что желал ее, и не только потому, что она нисколько не походила на женщин, которые прежде ему нравились. Он находился здесь, чтобы собрать улики, которые отправят ее в тюрьму, и не мог позволить вожделению затмить этот факт. Эта женщина по уши увязла в грязном шпионаже, и он не должен чувствовать к ней ничего, кроме отвращения. Вместо этого он боролся с физическим влечением, таким сильным, что практически оцепенел, не способный что-либо предпринять. Он не хотел ухаживать за ней, не хотел обольщать ее — лишь схватить и утащить в свое логово, каковым являлся ужасно дорогой манхэттенский пентхаус, но примитивный инстинкт был точно таким же, который заставлял мужчин делать то же самое давным-давно, когда в качестве жилищ они использовали пещеры. Он жаждал ее, и в этом не было ничего нежного и цивилизованного. Мощное желание смеялось и над его интеллектом, и над его самообладанием.

Ему хотелось игнорировать это влечение, однако он не мог; оно было чересчур сильным, вызов — слишком велик. Эви Шоу не только полностью игнорировала его, но и абсолютно не сознавала примитивного желания, переполнявшего его. Он мог быть столбом — столько внимания она ему уделяла. Каждая захватническая клеточка его тела пришла в боевую готовность. Ей-богу, он получит ее.