— Конечно, можете, — произнес Роберт мягко, — но не будете, я отвезу вас.

Она рассеяно взглянула на него, набирая номер сестры.

— Вы не обязаны… Бекки, послушай. Джейсон поскользнулся на причале и поранил голову. С ним все будет в порядке, но рану нужно зашить, и парамедики забирают его в больницу. Они уезжают прямо сейчас. Встретимся с тобой там. Да, я привезу Пейдж с собой. Хорошо. Пока.

Она нажала отбой и набрала другой номер.

— Крейг, это Эви. Ты можешь присмотреть за причалом несколько часов? С Джейсоном произошел несчастный случай, и я еду с ним в больницу. Нет, с ним все будет хорошо. Пять минут? Хорошо. Я уезжаю.

Стремительно двигаясь, она достала из-под прилавка сумочку и выудила из нее ключи. Роберт молниеносно перехватил ее руку и спокойно забрал ключи.

— Вы слишком устали, — сказал он мягким, но не терпящим возражения тоном. — Вы чуть не утонули. Не спорьте со мной, Эви.

Разумеется, она не была настолько сильной, чтобы бороться с ним за ключи, поэтому сдалась, чтобы не терять время напрасно.

— Хорошо.

Она управляла не новым, но еще крепким полноприводным пикапом

— У него ручная коробка передач, — без особой необходимости сообщила она, пристегивая свой ремень.

Он мягко улыбнулся ей, запуская мотор.

— Я справлюсь.

Конечно, он справился, управляя машиной плавными уверенными движениями эксперта, который точно знал, что делает. Сердце Эви глухо стукнуло, когда она попыталась представить, в чем бы Роберт Кэннон оказался неумелым.

Она сосредоточилась на дороге, стараясь не глядеть на него, так как должна была показывать дорогу в больницу. Она не хотела смотреть на него, не хотела чувствовать примитивную тягу к нему, которую ощущала внутри себя. Вода стекала каплями с его мокрой одежды, темные волосы прилипли к голове, а белая рубашка облегала торс, как вторая кожа. Впечатление худобы его тела было обманчиво: мокрая рубашка выявила широкие плечи, крепкую грудь и гладкие стальные мускулы спины и живота. Эви подумала, что его вид, очертания его тела, все, что произошло в эти пятнадцать минут, вероятно, навсегда врезались в ее память. Неужели только пятнадцать минут? Ей они показались целой жизнью.