Услышав, что душ отключили, Роберт поставил фотографию на стол и тихо вышел на веранду. Это было прекрасное место, ничего экстравагантного, все удобно и уютно. Здание стояло очень уединенно, дома виднелись только на противоположном берегу озера. Вода выглядела очень синей, отражая и зеленый цвет гор, и голубой купол неба. День уходил, солнце уже спускалось к горизонту, но было все еще белое и жгучее. Скоро его цвет приобретет оттенки бронзового, и густые ароматы растительности станут сильнее. К тому времени, как фиолетовые сумерки принесут избавление от иссушающей жары, воздух заблагоухает жимолостью и розами, сосной и свежесрезанной травой. Время здесь не спешило, люди не торопились от одного занятия к другому. Он видел сам, как они сидели около своих домов, читали газеты или лущили горох, здороваясь с прохожими. Конечно, житель Нью-Йорка или другого большого города мог сказать, что местные жители просто ни к чему не стремятся, но он понимал, что люди здесь тоже занимаются делами, однако делают это без спешки.

Он услышал, что Эви подошла к дверям.

— Я готова, — сказала она.

Роберт повернулся и посмотрел на нее. Ее вымытые волосы были еще влажными, Эви заплела косички и заколола их высоко на голове, чтобы не замочить одежду. Она сменила шорты на джинсы, а от розовой рубашки ее кожа светилась золотом. Однако ее щеки оставались все еще бледными, а выражение лица — изможденным.

— У вас здесь прекрасно, — произнес он.

— Спасибо, дом достался мне по наследству от родственников мужа.

И хотя он знал ответ, сейчас было бы странно не задать этот вопрос.

— Вы замужем?

— Вдова, — она повернулась и отступила в дом, Роберт последовал за ней.

— О, я сожалею. Как давно?