Джоан насильно усадила ее на стул.

– Брук, осторожнее! На тебе лица нет. Что такое? Что случилось?

Брук кашлянула, не зная, сможет ли говорить.

– Это мой муж, – сказала она, с трудом выталкивая слова. И тут же поправилась: – То есть я хотела сказать – бывший муж. Он погиб. – Ей показалось, что эти страшные слова эхом разнеслись по кухне. Брук подняла глаза, остекленевшие от шока. – Он погиб, – повторила она.

Джоан вообще впервые услышала от Брук о ее муже.

– Мне очень жаль, – сказала Джоан. – Хочешь, я немного посижу с Энди? Наверное, тебе хочется побыть одной.

– Большое спасибо, но не стоит. Со мной все будет в порядке.

И вдруг у нее из глаз заструились слезы. Начав плакать, она никак не могла успокоиться. Ей пришлось отвернуться: Брук не хотела, чтобы кто-то – даже Джоан – видела ее горе. Схватив пару бумажных носовых платков, она быстро вытерла мокрые щеки. «Это не горе, – настойчиво стала убеждать она себя. – Господи, я же не полная идиотка, чтобы оплакивать Моргана Кента! Я же не мазохистка!»

Брук заставила себя повернуться к соседке.

– Я не знала, что ты замужем. Нарушившие напряженную тишину слова Джоан повисли в воздухе между ними.

– Я больше не замужем, – наконец проговорила Брук. – Я не видела Моргана уже два года. Но это ничего не меняет… Просто объявление по телевизору было потрясением. Он всегда был настолько жизнелюбивым, что невозможно осмыслить его смерть…

«Настолько высокомерно жизнелюбивым, – подумала она. – Настолько уверенным в себе и своем месте в жизни!»

Джоан взяла Энди на руки.

– Я пойду его вымою, – объявила она. – У него все волосы в каше. Я это сделаю у себя, потому что мои близнецы сидят в манеже и я не могу оставлять их надолго.