У Джоан были две двухлетние девочки-близняшки и вдобавок еще шестимесячный сын.

– Спасибо, – вежливо отозвалась Брук, толком даже не расслышав слов соседки. Джоан направилась с Энди к входной двери, но там обернулась с озадаченным, немного виноватым выражением лица.

– А почему это о смерти твоего мужа вдруг объявили по телевизору… и напечатали в газете?

– Он возглавляет крупнейшую бостонскую компанию по производству компьютерных плат, – ответила Брук. – То есть возглавлял.

– Наверное, действительно важная персона.

– Да.

Джоан посадила Энди себе на бедро. Брук показалось, что ее подруга пытается понять, почему это бывшая жена такого влиятельного человека живет в крошечной квартирке в одном из беднейших районов Бостона.

– Заходи за Энди, когда сделаешь все дела, – только и сказала Джоан. – Я до ленча никуда не собираюсь. Раньше мне все равно с уборкой не управиться. Мои двойняшки определенно могут перевернуть комнату вверх дном быстрее, чем любые другие двое ребятишек.

Джоан ушла. Брук стояла в крошечной кухне, пытаясь сообразить, что ей теперь делать. Казалось, она попала в какое-то болото, где любые решения и поступки были одинаково невозможными. Ее нога наткнулась на упавшую кофейную чашку, и она нагнулась за ней, только сейчас заметив, что пол покрыт отвратительным месивом из холодной овсянки, яблочного сока и пролитого кофе.

Она час наводила порядок: вымыла всю посуду и пол, протерла мебель, и ее более чем скромная кухня засияла. Брук была рада работе, которая отвлекала ее от тяжелых мыслей, и огорчилась, когда ее закончила. Она сознавала, как важно было не давать себе времени, чтобы думать. Она не готова была к воспоминаниям. Сегодня не готова. А может, и никогда не будет готова.

Брук перешла в спальню и там застелила свою постель и расправила простыни на кроватке Энди. Она стерла кое-где пыль, хотя в квартире было достаточно чисто. Вскоре никаких дел по дому не осталось.