Но она не могла сидеть сложа руки! Обычно ей дня не хватало, чтобы успеть сделать все, что было необходимо. Мельком заметив в зеркале свое отражение, Брук поняла, что до сих пор не сняла залитого кофе халатика. Скинув его, она приняла душ, сделав воду обжигающе горячей. Заодно она помыла голову, хотя ее длинные каштановые волосы были совсем чистыми.

Где-то в подсознании Брук сознавала, что делает, сознавала, что пытается справиться с острой душевной мукой, спрятавшись за барьером мелких дел. До некоторой степени это притворство помогало. Несмотря на все, ей удавалось не вспоминать о Моргане.

Одевшись, она поспешно прошла по коридору в квартиру Джоан: ей страшно захотелось снова увидеть Энди. Она отведет его в парк. Так у нее не будет времени думать. С той поры, как Энди познал радость от быстрого бега, он пользовался каждой возможностью применить свое новое умение на деле. Если она будет поглощена наблюдением за подвижным малышом, ей не придется думать, чем заполнить пустоту, воцарившуюся в ее сердце.

Энди играл с близнецами: дожидался, пока сестренки построят из кубиков башню, а когда решал, что они создали монумент, достойный его внимания, радостно разрушал ее. Его ангельское личико было отмыто дочиста, а волосы так сияли, что казалось, будто в мягкую соломенную шевелюру вплетены серебряные нити.

– Спасибо, Джоан, ты сотворила чудеса, – сказала Брук.

– Мне это только в радость. Он такой славный ребенок. Иначе я не захотела бы брать его на ночь. Я раньше присматривала за сынком миссис Макконнел… Поверь мне, трех долларов в час за это было недостаточно.

– Обычно Энди ведет себя хорошо, – согласилась Брук. Она подхватила сына на руки прежде, чем он успел разрушить еще одну покосившуюся башню из кубиков. – Пошли, Энди, надо тебя одеть. Еще раз спасибо, что привела его в порядок.

– Ты сегодня пойдешь на работу? – спросила Джоан.